Сельскохозяйственные истории [СИ] - Юлия Васильева (U.Ly)

— Настоящая леди всегда одета в соответствии со временем и местом, — закаленная аристократка сразу припечатала меня к колонне не только словом, но и своей напористой фигурой, — никогда не забывайте об этом!

Я машинально сделала реверанс. Широта души этой дамы и готовность высказывать свое мнение в самый неподходящий момент поистине неоценимы.

Леди Рада решительным жестом сняла с себя тяжелую бордовую шаль и накинула мне на плечи:

— Идите за мной.

Я бросила на Алисию взгляд, умоляющий о помощи, и поплелась вслед за своей властной покровительницей. Многообещающий вечер постепенно превращался в кошмарный сон. От шали пахло каким-то лавандовым средством против моли, к тому же ее бордовый цвет был самым жутким из того, что можно было добавить к нежно-голубому платью и моей внешности. Леди Рада уселась в самом дальнем конце зала и усадила меня рядом — трудно найти место более далекое от цивилизации в этом помещении.

— Голубушка, завяжите шаль потуже…не перестарайтесь, она дорогая, сабакская. Не сутультесь. И не надо так пристально смотреть на танцующих — может сложиться впечатление, что вы страдаете из-за отсутствия кавалера.

Моя родная маменька не занималась моим воспитанием столько, как леди Рада за последние полчаса. Она даже не поленилась встать и собственноручно перевязать на мне злосчастную шаль, причем с таким усердием, что я находилась на волосок от того, чтобы стать жертвой удушения. Впрочем, благодетельница осталась довольна и со свойственным ей тактом заявила, что теперь я стала похожа на благородную даму.

Оставалось только зевать и перебирать варианты побега: даже если у кого-то и могло теперь проснуться желание со мной потанцевать, то, думаю, оно было бы напрочь отбито чопорным видом моей экзекуторши. Алисия тоже трусила подойти, а больше спасти меня некому. На братьев надеяться не стоило: Ивар уже наверняка донимает церковника, а Лас невозмутимо подпирает какую-нибудь стену.

Провести целый вечер в качестве декоративного украшения моей соседки было как-то излишне расточительно. Придется выкручиваться самой:

— Леди Рада, могу я осведомиться, какая причина сегодня лишила нас общества вашего сына?

Вопрос был задан в приличествующей форме, и моя собеседница осталась довольна:

— Лорд Гордий изволил чихнуть перед самым нашим выходом, и моя материнская интуиция подсказала, что лучше ему остаться дома. Но не волнуйтесь, вам еще представится шанс с ним встретиться.

— Позвольте поинтересоваться, сколько лет вашему сыну? Надеюсь, это не слишком бестактно? — понимаю, что вопрос может быть истолкован превратно, но удержаться было невозможно.

— В этом году ему сравняется тридцать. Прощаю ваше любопытство, голубушка, — леди Рада с треском раскрыла веер, — и разрешаю немного помечтать. Только такая мать, как я, глядя на хрупкое здоровье своего ребенка, может смириться с тем, что крепкое сложение невестки гораздо важнее титулов и приданного.

— Вы рассуждаете как конезаводчик, — не удержалась я.

— Милая моя, разве вы никогда не слышали выражения «дворянская порода»?

Нет-нет, отсюда точно пора спасаться бегством.

— Принести вам пунша? — я решительно встала.

— Вы что, там же алкоголь!

— Может быть, пирожное?

— Милочка, половина людей в моем возрасте умирают из-за несоблюдения диеты. Вот и доктор подтвердит.

К нам с легким поклоном приблизился сэр Мэверин, правда, уже не в своем черном врачебном сюртуке, а в светском камзоле, что только прибавляло ему обаяния.

— Какой прекрасный вечер, не правда ли?

Пока леди Рада отвечала, что количество приглашенных могло бы быть и поменьше, а перерывы между танцами и побольше, я за ее спиной одними губами произнесла:

— Спасите, — и молитвенно сложила руки.

— Леди Николетта, с вами хотел поговорить отец Оврамий, — доктор прекрасно меня понял и пришел на выручку.

— Тогда я вынуждена буду покинуть вас на несколько минут.

Обрадованная появившейся возможностью улизнуть, я на такой скорости летела от леди Рады, что даже не заметила, как зацепилась ее шалью за пуговицу на сюртуке какого-то господина. По совету и не без деятельного участия владетельницы, шаль была завязана так крепко, что морским узлам до нее далеко — меня развернуло и я больно уткнулась носом в грудь несчастного человека.

Было непростительной беспечностью с моей стороны забыть, что все без исключения вязанные шали еще на спицах мастериц-вязальщиц снабжаются способностью цепляться за любой предмет. И если вы счастливая обладательница сего нитяного изделия, а в вашем доме есть тонкие дверные ручки, торчащие гвозди и острые косяки, то будьте уверены — они ваши. Как оказалось, это незыблемое правило распространялось также и на пуговицы мужских сюртуков.

Мда, неприятно получилось! Кажется, привлечь большего внимания к собственной персоне сегодня уже было невозможно. Я потерла пальцами нос и подняла глаза на свою жертву. Жертва глядела в ответ отнюдь не жертвенным взглядом: мужчина с резкими чертами лица и неприятным прищуром уставился на меня так, словно хотел раздавить на месте. Что-то подсказывало, что милым кокетством и сетованием на зловредные свойства всех шалей здесь не отделаешься — придется извиняться всерьез.

— Не тратьте времени на извинения, — сухо сказал господин. — Я вполне понимаю, почему вы так спешили. Но чем быстрее вы меня освободите, тем будет лучше для нас обоих.

Мне определенно импонирует его деловитость, особенно в свете того, что леди Рада, увидев происшествие, уже поднималась со стула, а предупредительный доктор, судя по всему, пытался ее отговорить.

Шаль как назло вцепилась в пуговицу намертво, и все мои попытки освободиться так и не привели к успеху. Хмурый господин, казалось, был уже готов скорее снять сюртук и оставить его мне на растерзание, чем стоять рядом в таком нелепом положении.

— Извините, — я все же начала извиняться, — можно было бы оторвать эту коварную кисточку, но шаль не моя.

— Я уже понял чья, — с еще меньшим энтузиазмом проговорила моя жертва, за секунду до того как рядом с нами появилась леди Рада.

— Милочка, да не дергайте же так — только затянете. И не прижимайтесь к господину Клаусу — это неприлично, — я бы и рада не прижиматься, но выбора не оставалось. — Отойдите-отойдите. Ах, моя сабакская шаль! Не всякая может носить ее с должным достоинством! Если бы я только знала! Доктор, попробуйте вы, у вас должны быть ловкие пальцы.

Сэр Мэверин занялся узлом, а господин Клаус при его появлении поднял глаза к потолку и только что патетически не приложил ко лбу руку — вся эта возня явно испытывала его терпение. Леди Рада, оставшись не у дел, решила сгладить происшествие в своем стиле:

— Не делайте такого лица, Клаус, девочка не специально. А вы могли бы быть осторожнее в выборе одежды, — скулы хмурого господина напряглись, но пожилая дама этого не замечала. — Раз уж такое дело, то позвольте представить вам леди Николетту, дочь сэра Эдварда. Голубушка, господин Клаус — владелец новой фабрики рядом с городом.

Только после этого хмурый господин ожил, его глаза, как два черных угля, заново пробежались по моей персоне с каким-то деловым интересом:

— Позвольте спросить, а ваша матушка сейчас здесь?

— Нет, она отправилась ко двору, — честно ответила я, не подозревая, чем вызван подобный вопрос.

— И, конечно же, скоро вернется?

— Думаю, что не раньше, чем через несколько месяцев, — маменька, конечно, обещала через месяц, но я знаю ее уже двадцать лет.

Лицо фабриканта помрачнело:

— На кого тогда она оставила свои дела? Я хотел бы обсудить с ней детали договора.

Я почти начала говорить, что на меня, но вовремя опомнилась — тут мне никто не поверит, а если поверят, то непременно осудят:

— На моего брата Ласа…

— Готово! — в этот момент доктор закончил сложную операцию по отделению меня от хмурого господина и тем самым помешал спросить, что это за подозрительный договор, о котором я ничего не знаю.

Фабрикант тут же отодвинулся с некоторой неприязнью, я с теми же эмоциями стала развязывать на себе шаль. Нет, хватит-хватит-хватит! Что за затмение на меня нашло, раз я покорно сношу чужие нападки и забочусь о добром мнении посторонних людей?

— Леди Рада, премного благодарна за вашу шаль. Но боюсь, что на мне она не может чувствовать себя в безопасности, — с этими словами я вернула вещь хозяйке и обратилась к господину Клаусу. — Еще раз приношу свои извинения за случившееся.

Повернувшись к ним спиной, я снова почувствовала себя центром притяжения всех взглядов. Ну и пусть, главное, чтобы у меня на спине не осталось синих разводов. А в остальном ради восстановления душевного равновесия можно снести еще и не такое.